Февральская революция
Мы можем причислить к ним и молодого Камилло Кавура. В обществе, «каким его стремится создать ход вещей,— писал он в 1836 г.,— связь, создаваемая благотворительностью... будет, возможно, единственной связью, объединяющей людей разных классов...». И пояснял: «...без благотворительности несчастные классы не подчинились бы мирно своей судьбе». А о статье брата К. Кавур в 1846 г. писал, что она содержит идеи, «глубокие и новые».
Весной 1848 г. весть о февральской революции во Франции произвела на итальянских буржуа и помещиков, и на либералов в том числе, впечатление не просто сильное, но ошеломляющее. «Удар молнии, сверкнувшей средь ясного неба, вызывает обычно подобный эффект»,— читаем мы в одном из писем тех дней1в. Право па труд! Люксембургская комиссия! Создание национальных мастерских! Этого оказалось достаточно, чтобы умеренные увидели в победе февральской революции «победу плебса», в социальных институтах, которыми под давлением масс была обставлена буржуазно-демократическая февральская республика, угрозу низвержения капитализма и победы социализма не только во Франции, но и в Италии, И ими овладел страх,
К. Кавур четко выразил их общие думы и чувства. «Это пе угроза республики и демократии нас пугает,— писал он 6 марта 1848 г.,— это призрак коммунизма паполняет наши души сомнениями и подозрениями». Это «широко распространенное опасение, что нынешняя революция во Франции не только установит новые политические порядки, по приведет также к переменам в социальном строе».
Уже в первой половине марта 1848 г. Кавур и Мамиани выступили в печати с развернутой критикой социализма и коммунизма.