Полноправные хозяева
А если он вступит со своим капиталом в ассоциацию... то ему не придется рассчитывать ни на какую прибыль, кроме той, что причитается каждому ее члену, и он еще должен будет работать, как все остальные. Он не сможет, наконец, организовать свое предприятие или открыть торговлю: он не найдет для этого наемных рабочих в стране, в которой все входят в ассоциации как их полноправные хозяева... И в конце концов тот, кому удалось собрать значительную сумму, не имея возможности использовать свой капитал для дальнейшего обогащения или передать его по наследству, сочтет наилучшим для себя истратить его на удовольствия».
Ну, предположим, что и сочтет, на то ведь и утопия. Но зачем вообще сохраняет Пизакане все эти «пережитки прошлого» в своем обществе, основанном на совсем иных началах? Вряд ли можно объяснить столь большое число однотипных «пережитков» недодуманностью концепции и вряд ли можно, не приписывая утописту свое понимание событий и свои мысли, говорить о «замечательной догадке» Пизакане, понявшего, что в «социалистическом обществе продолжают свое действие некоторые явления и законы, свойственные буржуазному строю».
Думается, что основная причина сохранения «микроструктуры»— та же, что побудила Пизакане счесть нежелательными восстановление сломленной в дни революции государственной машины или жизнь детей в общежитиях. Эта причина — в боязни Пизакане хоть в чем-то ущемить свободу граждан, хоть как-то покуситься на их приверженность старому быту, старым обычаям. Он не мог и не хотел ни в чем покуситься на свободу итальянцев, потому что «свобода, как и равенство, это две основы, на которых должно строиться человеческое счастье».